на пленных смотреть свысока, разговаривать с ними пренебрежительно-начальническим тоном (так воспитывал своих помощников добряк Крауз); малейшее ослушание или возражение расценивалось, как вызов против начальства. Теперь же перед Жоржем Ивановичем стоял не обычный пленный, а пленный-земляк. Земляк смотрел на него удивленными, широко раскрытыми глазами и, наверное.ждал поддержки, помощи. «И надо помочь—таков неписаный закон землячества. Но будет ли от этого мне польза, не станет ли этот землячок поперек дороги, не бросит ли на меня тень?»—с тре-
вогой подумал Жорж Иванович, силясь одарить своего-земляка снисходительно-покровительственной улыбкой, от которой Якову почему-то стало неловко. И Жорж Иванович поторопился закончить разговор.
—  Тимони здесь нет,— сказал он не громко, но внушительно, как учитель провинившемуся ученику.—Есть Жорж Иванович Парамонов. Понял? Встретимся—поговорим.
И