—  Шкура.
—  Верно — шкура. Если бы не это, давно бы на столбе висела.
Жорж Иванович выругался и яростно хлестнул кобылищу.
В лагере, в густо набитых истощенными людьми бараках по-прежнему шла нудная, надоедливая, бесполезная жизнь. Каждый день пленные умирали и их отвозили в «лазаретку»—для них уже не хватало места в балке, и трупы бросали по другую сторону дороги, в глубокий противотанковый ров; каждый день прибывали новички из других лагерей; каждый день повторялась та же процедура: в пять часов утра подавался сигнал,—частые дребезжащие удары железной колотушкой в разбитый буфер, подвешенный к столбу,— пленные вскакивали и, не умывшись, бежали с консервными банками в соседний блок, чтобы получить скудную порцию бурды—опоздавшие и того могли лишиться. Потом всех разводили поработай: одни шли на лесопилку пилить тес для строящегося нового блока, другие отправлялись на заготовку